Приезжий покачал головой.

— Это навряд ли.

Он опустил на глаза очки и повернулся, собираясь сесть в машину. Одна из собак вскочила и просунула лапы в открытое окно; он прогнал ее.

Айк оставил Гордона и подошел к машине. Солнце палило спину. Он заглянул внутрь и увидел в очках незнакомца свое отражение.

— Это все? — спросил он. — Все, что ты хотел сказать?

Очки отвернулись от него. Парень смотрел прямо перед собой на приборную доску. Наконец он потянулся к бардачку и достал оттуда обрывок бумаги.

— Я хотел отдать кому-нибудь это. Тут имена тех парней, с которыми она ездила.

Он посмотрел на обрывок, потряс головой и протянул его Айку.

— Думаю, тебе стоит их знать.

Айк взглянул на листок. Солнце светило так, что прочесть было трудно.

— А как их можно найти?

— Они серфуют у пирса по утрам. Но только не дури, не лезь сам. Начнешь расспрашивать — наверняка нарвешься. Это все люди серьезные, понял? И ни в коем случае не давай старикану звонить в полицию. Они ни хрена не сделают, а ты пожалеешь.

Он замолчал, и Айк увидел, как текут из-под очков тоненькие струйки пота.

— Послушай, — вдруг добавил парень, — мне жаль… Я, наверное, зря сюда приехал. Просто, твоя сестра говорила… и я думал…

— Ты думал, у нас все по-другому.

Парень включил зажигание.

— Тебе, наверное, лучше всего подождать. Может, она еще объявится.

— Думаешь?

— Не знаю. Ты же все равно ничего не можешь… — и снова он не дал себе закончить.

Айк стоял в облаке пыли, поднятом «Камаро», и смотрел, как тают в горячих волнах белесые очертания машины. Лишь когда над дорогой установилось привычное марево света и пыли — постоянный знак, отмечающий границу поселка, он повернулся и пошел назад, к бензоколонке.