— Мой сын! — проговорила герцогиня. — Вы говорите страшные вещи. Вы оскорбили память герцога Жозефа. Вы неуважительно отозвались о вашем дорогом отце и вы не смеете говорить так о герцогине Софи. Не забывайте, что об этом браке договорились еще ваши отцы.
— Я уже об этом слышал, маман, — несколько рассеянно промолвил Фердинанд. Поцеловав герцогине руку, он двинулся к выходу и, на ходу бросив: «О ревуар, маман!», — исчез из комнаты.
— О, святой Дени! — прошептала герцогиня. — Не дай нашему роду угаснуть столь бесславно!
Она несколько минут, сцепив руки, глядела в давно потрескавшийся потолок, затем встала со стула, аккуратно пересчитала деньги, оставленные сыном, и направилась на улицу, решив первым делом оплатить счет бакалейщику и сходить в парикмахерскую, где ее светлость не была уже полгода.
2. КОМПАНИЯ
Неподалеку от входа в «Аретузу» герцога Фердинанда уже давно и с явным нетерпением ожидали двое молодых людей.
— Наконец-то, — буркнул первый, завидев строптивого сына герцогини. Где тебя черти носили, Фред?
Фред, ибо в этой компании титулов не признавали, а имя Фердинанд было слишком уж громким и несовременным, вытащил из кармана своего изрядно потрепанного пиджака пачку «Синей птицы», закурил и с достоинством пожал плечами.
— Пришлось побеседовать с маман. Задержался. Сожалею, Аксель.
Собеседником Фреда был Аксель Кинг — мрачноватого вида верзила лет двадцати пяти — лидер их небольшой компании.
— Что, опять пилили? — посочувствовал второй — весьма потертый и непохмеленный парень лет двадцати с ранними морщинами на синюшного вида физиономии. Это был потомок эмигранта из России Шура Гаврюшин, которого все здесь звали Габриэлем Алексом.