— Ну и исполняйте! — в свою очередь окрысился Фред. — И раз вы, вот это, закон, то и обращайтесь ко мне «ваша светлость», как закон и велит!

— Ага! — проскрипел Дюмон, и глаза его запылали служебным восторгом. — Так, это самое, значит, ваша светлость? Так не угодно ли, это самое, вашей светлости получить и расписаться? И заодно тебе, стрикулист? последнее относилось к Алексу.

Приятели получили, расписались и прочли полученное.

— Не понял, — удивился Фуше, — что за галиматья? Что значит: «выселить как нежелательных иностранцев»? Наша семья живет здесь уже век с лишним!

— Вопросы задаю я! — ответствовал весьма довольный эффектом Дюмон. Живете вы, вот это, здесь и вправду больше века, но гражданства, это самое, не приняли, брезговали видать, ваша светлость! Ну, а теперь, вот это, кризис, сами ваша светлость, только об этом толковать изволили. Вот наша великая, хотя и нейтральная держава и избавляется от лишних бродяг и прочих всяких герцогов, — и на лице участкового заиграла санкюлотская улыбка.

— Я буду жаловаться президенту, — холодно заметил Фред и отвернулся. Дюмон еще немного постоял, довольно покряхтывая, и удалился.

— Что, — спросил через некоторое время юный герцог у Габриэля, — тебя тоже выселяют?

— В две недели, — вздохнул Алекс. — Мне-то крыть нечем, я и вправду иностранец, да еще без документов…

Тем временем из особняка вышел Кинг и задумчиво направился к скамейке. Приятели поспешили поделиться с ним печальными новостями.

— Так, — промолвил Кинг, — дело дрянь, но не будем горевать раньше срока. За две недели что-нибудь придумаем. А пока даже лучше будет на время отсюда уехать, чтобы глаза не мозолить.

— Значит, снова чемоданы через границу поволочем? — поинтересовался Алекс.

Обычный промысел этой небольшой, но дружной компании состоял либо в мелком рэкете районного масштаба, либо в контрабанде, которую они возили из соседних государств, пронося ее туристскими тропами в обход таможни.