Гуситы в течение следующих четырёх месяцев всё ещё считались с тем, что молчание ГОЛЕМА было тактическим ходом. В недрах руководства вспыхнули споры, так как одна часть хотела на пятом месяце напрасного ожидания распустить организацию, а другая привести к радикальной развязке: заставить правительство демонтировать обе машины, так как только это будет означать их верный конец. Физик, однако, не хотел браться за повторную сборку бомбы. Его пробовали заставить. Тогда он исчез. Его видели в китайском посольстве в Вашингтоне. Он предложил свои услуги китайцам, заключил с ними контракт на пять лет и улетел в Пекин. Нашёлся гусит готовый собрать бомбу самостоятельно, но другой, противник покушения в сложившейся ситуации, выдал весь план, послав его изложение в редакцию "Тайма", а кроме того передал в надёжные руки список членов группировки, который должен быть обнародован в случае его смерти.

Дело приобрело значительную огласку. Была даже создана правительственная комиссия для исследования его достоверности, впоследствии, однако, следствие забрало себе ФБР. Удалось установить, что в небольшом населённом пункте в семидесяти милях от Института седьмого июля в старой автомастерской произошёл взрыв динамита, в котором погибли четыре человека, а также, что в апреле следующего года в мотеле на границе Невады долго стояла цистерна с серной кислотой. Владелец запомнил это, потому что водитель, паркуя цистерну, задел автомобиль местного шерифа и заплатил ему за принесённый ущерб.

"Тайм" не назвал фамилию физика, который был шпионом гуситов, но мы без труда могли его идентифицировать в Институте. Я тоже его не назову. Это был двадцатисемилетний, молчаливый, замкнутый человек. Его считали застенчивым. Я не знаю, вернулся ли он в Штаты, и что с ним потом произошло. Никогда больше я о нём не слышал. Избирая направление научных исследований, я наивно верил, что войду в мир, обладающий иммунитетом против безумств нашего времени.