— Есть бичевание, скажем, мягкое — розгами или кнутом с кожаными ремешками, а есть и построже — железными цепочками или палкой, что рвет мясо и крушит любые кости.

Я сглатываю.

— Еще есть ослепление — кипяточком бурлящим или таким вот железом... — На моих глазах бывший палач вдруг проворно тычет раскаленным прутом в глаз рыцарю.

Отчаянный вопль заставляет вспорхнуть в небо всех окрестных птах, с омерзительным шипением раскаленный добела стержень выжигает глазницу — рыцарь бессильно обвисает на ремнях. Толпа вокруг радостно гомонит, требует окатить сеньора водой, чтобы тот не валял дурака и не ломал всем потеху.

— А ну тихо! — шипящий голос палача с легкостью перекрывает гомон толпы. — Пусть повисит, сил наберется, они ему еще понадобятся, хе-хе. А мы пока к следующему господину...

Он продолжает как ни в чем не бывало:

— Неплохо еще ухо обрезать, но не все сразу, а ломтиками тонкими, стружечкой. Зубы хорошо напильником точить, еще лучше — сверлить, а потом рвать. Тут главное — не спешить. На первый, невнимательный взгляд зубов очень много, но и они когда-то кончаются, а потому работать с ними надо бережно, с прилежанием.

Я вновь громко сглатываю, в панике оглядываюсь. Мне чудится, меня окружают безумцы. У всех довольно горят глаза, слышны азартные возгласы. Разбойники громко лупят друг друга по твердым, как дерево, мозолистым ладоням, ставя деньги на кон, на какой пытке сломается очередной рыцарь. Раскрасневшиеся женщины с притворным повизгиванием жадно глядят, как из бедер у обнаженного рыцаря вырывают куски мяса, заливают туда раскаленный свинец. Несчастный воет пронзительным голосом, но это вовсе не мешает им отпускать бесстыдные замечания.

А в уши назойливо стучится:

— ... кисти рук. Еще неплохо отрубать стопы, очень получается наглядно и доходчиво... костер... дыба... оскаленными щипцами рвем нос, затем — щеки и залаем раскаленное олово в... колесование... содрать кожу и... утопить мерзавцев... живьем в землю...