Вот тут он мне все и высказал и продолжал бурчать еще полтора месяца, пока я не снял лубки.

— А ну, пошевели пальчиками, — с притворной строгостью говорю я, любуясь качественно сделанной работой.

Леон теперь повсюду ходит в жилетке, обе руки — на виду, причем правая ничем не отличается от левой, такая же загорелая и волосатая, разве что шрамов побольше, но ведь шрамы — украшение мужчины, нес па?

— Слушай внимательно, Робер, — Леон тревожно озирается, — времени мало. На тебя объявлена охота. Сегодня не ходи к Жанетт, иначе тебя схватит папаша Жуйе с приятелями. У них уже все наготове, и даже отца Антуана предупредили. Вас сразу отведут к падре, чтобы благословил, а на завтра назначено венчание.

А я-то наивно думал, что мои интимные встречи с красоткой — тайна.

— Что же делать? — растерянно вопрошаю я.

— Не знаю, — скороговоркой бормочет Леон, — но учти, добрый десяток свидетелей видел, как ты раз за разом исчезаешь с ней в том лесочке. Все готовы поклясться перед святым отцом на Библии!

— Но мы только собирали лекарственные травы, — мямлю я в замешательстве, невольно поправляюсь: — То есть мы не просто так, а попутно еще и ромашку рвали, корень одуванчика, кору дуба...

— Ты даже меня не убедил, — кривится Леон. — Учти, ни одной твоей отговорке не поверят, за тебя уже все решили. Да и Шарлю так удобнее.

— А при чем здесь Безнар? — удивляюсь я. Леон сочувственно качает косматой головой:

— Вот ведь простота, а еще грамотный! Жанетт раньше была подружкой Шарля, а потом ему поднадоела. Выдаст ее за тебя замуж, даст небольшое приданое, та и перестанет закатывать ему скандалы. Ну, мне пора.

Бросив по сторонам тревожный взгляд, Леон исчезает неслышной тенью.