Вдали, уже не в первый раз, кто-то жутко взвыл.

— Кенгуровидная собака, — пробурчала Маша. — Такие в Австралии вроде бы водятся. Жрать хочет. Как я.

— Там сумчатые водятся. И дикие собаки динго. А это большая… Маш, тебе что, совсем не страшно?

— Я уже уссалась и больше не хочу. Нечем. Умерла — не умерла, боюсь — не боюсь. В аду, в чистилище, в Австралии или в созвездии Раком — я хочу существовать. И можешь не сомневаться — жить буду до последнего дыхания. Прискачет твоя динго или динозавр — получит камнем в лоб. Начнет меня жрать — буду до последнего кусаться. Ты камень несешь?

— Несу, — Даша стискивала в руке шершавый кругляш. Как ни странно, от ощущения тяжести в руке становилось немного легче.

— Ну и молодец, — сестра вздохнула. — Может, взглянешь на телефон? Вдруг ожил?

Даша вытащила из кармана на юбке свою «раскладушку». Открывается со скрипом, экран темный, даже вынуть аккумулятор никак не получается. Совсем умер телефончик.

— По-моему, он сломался, — сказала девочка. — А еще, Маш, у меня, кажется, карман отрывается.

— Ты осторожнее. Не потеряй. Телефон да твой плеер дурацкий — все, что у нас осталось. Вот сука эта террористка! Наверное, мою сумку вообще в клочья разнесло. И как я ее из рук выпустила? Черт! Вернемся домой — выйду замуж за генерала из ФСБ. Буду вдохновлять на неустанную борьбу с террористами и прочими незаконными формированиями. Они у нас, тупорылые шахиды, попрыгают.

Даша засмеялась и зашмыгала носом.

— Ты что это? — встревоженно спросила Мари. — Простудилась в такую теплынь? Хлюпаешь на всю степь. Высморкайся немедленно!

— Как? В подол? У меня платка нет.

— В подол не нужно. Мы и так на бомжих похожи. Сморкайся рукой, как футболисты…