— Фу, Машка! — Младшая сестра поморщилась. — Иди ты на фиг со своими скабрезностями. Не нужен мне твой бойфренд. У тебя сестра отсталая, юная и непорочная. Она свою девственность только любимому мужу насильно всучит. Пусть, идиот, порадуется.

— Ход эффектный, тонкий. Романтичный. Но что-то не слишком верится, — Мари улыбнулась. — Я тебя тоже знаю. Ладно, мы едем или слушаем, как ты о карьере монашки неискренне бредишь?

На набережной снова уткнулись в пробку. Странный город — вечная стройка, вечный ремонт мостовых и хвосты чадящих самосвалов. За годы своей осмысленной жизни Даша успела вдоволь насмотреться на агонию старого центра. В мгновение ока истаяли уютные, пусть и обшарпанные дворики Замоскворечья. Перли из недр земли странные чуждые дома — с окнами-эркерами в полстены, с охранниками-чужаками и жильцами, раз в год появляющимися в пугающе просторных, музейных квартирах. Сотни мертвых окон, защищенных жалюзи и пышными портьерами, развешанными во вкусе нефтяников-миллионеров, гулко пустынные по вечерам и выходным переулки. Часто, выходя из дома, Даша чувствовала себя столетней бабкой, помнящей совсем иной город — вон там был скверик, здесь уютная булочная, там детский сад. Теперь вокруг стены, уносящиеся ввысь, камеры слежения, непреступные заборы, по живому рассекшие некогда привычные запутанные проходы между переулками. Шлагбаумы, запуганные охранники, судя по физиономиям, приплетшиеся в столицу пешком за обозом, как древний Ломоносов.

Сейчас «Ауди» медленно двигалась вдоль гранитного парапета набережной. Мари самозабвенно мурлыкала-кокетничала с новым знакомым. Даша, устроившись на заднем сиденье, старалась не морщиться, — так себе «вариант» изыскала сестричка — полноват, даром что про теннис так распинается.