Он долго сидел, обхватив голову руками. Потом выпрямился. Лицо его было белое.
– Ты мне все равно отдашь его, – сказал он, присвистывая бронхами. – Сам придешь. На коленях приползешь. Молить будешь: возьми. Даром возьми. Ты просто не представляешь цену, которую тебе придется заплатить за сегодняшний отказ.
Но, как бы ни шипел барон, а рабби Лёв в свое время на равных говорил с императором Рудольфом Габсбургом, тезкой барона и великим алхимиком.
– Господа, господа, – поспешно вклинился я, – а что это мы пиво-то не пьем?
5
Побеждая, надо уметь остановиться.
Операция не могла не удаться, поскольку Николай Степанович был самым старым солдатом на свете.
– Сверим часы. Без четверти три.
– Так точно, – сказал Левка.
– Два сорок два, – сказал Тигран. – Сейчас подведем.
– Гусар, – сказал Коминт.
И точно – вернулся Гусар. Встал боком, порываясь убежать обратно и как бы приглашая идти за собой.
– Ну, все, – сказал Николай Степанович. – В три ровно переходим шоссе. Лев, иди за Гусаром, он дорогу знает. И – слушайся его.
– Постой! – вскинулся Левка. – У них же у самих собак – как собак, тьфу. Дато всюду со своим ротвейлером ходит, даже в сауну, и вообще.
– А вы, значит, и об этом не подумали? Нормально, ребята. Всех вас стоило бы расстрелять перед вашим же строем.
Тигран нервно хихикнул.
– А ты, Саят-Нова, что бы ни происходило, хоть голые девки из-под каждого куста полезут – бежишь на пляж и очень метко стреляешь по катеру. Иначе они из своего «владимира» нас пошинкуют мелко-мелко.
– Понял, командир, – сказал Тигран. – Мне тоже этот катер очень не нравится, не знаю, почему.
– Ну, все, – сказал Николай Степанович. – Патронов не жалеть, пленных не брать.