- Вон какую гору мяса добыл! – продолжал недоумок.

- Вот ты и будешь им питаться, - мягко сообщил второй х’манк.

- Питаться вряд ли, - покладисто заметил первый, - а вот когти я ему сейчас выдерну.

- Зачем тебе его когти? – брезгливо спросил второй.

- А ты не знаешь? – многозначительно понизил голос недоумок. - Если их истолочь и нюхнуть, то тебя неслабо торкнет.

- Я ширяюсь по старинке, - хладнокровно ответил второй самец. – Пивом. Не трожь его. Не трожь, я сказал!

- Да ну тебя… - обиделся первый и забрался в “крысу”.

Н’рхангла подумал, что второй самец, должно быть, доминирующий. Вот еще доказательство противоестественности социальных отношений у х’манков: доминант группы меньше и слабее любого ее члена. И вряд ли его чтут за прошлые заслуги, на отошедшего от дел бойца он тоже не похож, - сутулый, узкоплечий, щуплый. Слабее него только единственная самка.

Самка, подошедшая к пленнику, еще побаивалась его, запах страха коснулся ноздрей Н’рханглы, и в груди у него зарокотало. Самка отшатнулась и спряталась за спиной самца. Пленник почувствовал себя жалким, - как будто он попытался укусить эту самку, крохотную и невозможно слабую. Х’манк-доминант засмеялся.

- Сядь на него, - сказал он.

- Что? – испугалась х’манка.

- Сядь, - самец дружелюбно подвинул ее к лежащему Н’рхангле. – Ощущения своеобразные. Тебе понравится, попробуй, сама увидишь.

- Но… - самка заколебалась, глядя на пристегнутого лентами к земле пленника. – А… на что?

За спиной самки кто-то жестами объяснил, на что ей сесть, и прочие скрючились от молчаливого хохота, зажимая рты. Первый х’манк, который собирался вырвать Н’рхангле ногти, показал кому-то кулак и подошел к самке.

- А ему не тяжело будет? – продолжала сомневаться та.