— Очевидно, имеются причины, почему смерть Редлиха не могла совершиться раньше.

— Именно. Иначе говоря, появляется новая загадка: слишком, так сказать, поздней расправы с Редлихом.

— И получится по Сидорову: одна загадка разъясняется путем создания другой загадки.

— Даже двух других загадок, — хладнокровно заметил Генрих. — Я имею в виду, что убийцей был Аркадий, а это физически невозможно. И что он свел счеты с Фредом в тот миг, когда уже не мог желать ему вреда, ибо был ему обязан собственным спасением.

В дверь постучали. В комнату вошла Анна. Рой, поднявшись, предложил ей сесть. Она села, положив руки на колени. Бледное лицо и неровное дыхание показывали, что она волнуется. В салоне во время общего обсуждения она держалась гораздо спокойней. Она смотрела на одного Роя. Рой учтиво ждал.

— Я не помешала? Вы, вероятно...

Она говорила с таким смущением, что Рой пришел ей на помощь:

— Вы хотите сказать нам что-то важное, друг Анна? Она справилась с голосом, но говорила медленней, чем в салоне:

— Не знаю, важное ли. Для меня, конечно, важно. Я не сказала вам о моем отношении к Фреду... Я не хотела прц всех говорить о своих чувствах.

Она опять замолчала, нервно сжав руки. Рой, немного подождав, заговорил сам:

— Мы с братом, кажется, догадываемся. Вы были влюблены в Редлиха?

Она молча кивнула.

— А Аркадий влюблен в вас? И он ревновал вас к Фреду?

— Он жалел меня, — сказала она глухо.

Рой переглянулся с Генрихом. Генрих, не вмешиваясь в разговор брата с Анной, наблюдал за ней. Рой стал задавать Анне вопросы. Он не собирается вторгаться в душу, его служебная обязанность — исследовать действия, а не чувства, но в непостижимом происшествии на Альтоне чувства, вероятно, диктовали действия...