
— Ты в этом сейчас убедишься сам. Я не сторонник древних методов записи буквами на бумагу, но у сыска свои традиции, и с этим приходится считаться. Все существенное мы перенесем на пленку, чтобы больше не возвращаться к докладу.
И Рой стал излагать содержание доклада своими словами. Генрих слушал сначала со скукой, потом заинтересовался. Этого у Роя нельзя было отнять — в любой запутанной проблеме он безошибочно вскрывал самое существенное. Генрих часто выходил из себя, когда брат осаживал его, кричал в запальчивости, что Рой — машина, незнакомая с вдохновением. Но когда совместное исследование подходило к концу, опубликовывать результаты Генрих предоставлял Рою, у того выходило лучше.
Генрих, слушая, рассматривал брата. Невозмутимость была главным свойством Роя. О чем бы он ни говорил, какие бы чувства ни полонили его, лицо Роя не менялось. Белокурый, с массивной головой, крупноно-сый, крупногубый, он медленно, почти бесстрастно диктовал хорошо подобранными словами. И Генрих с уважением отметил, что, сокращая раз в двадцать перенасыщенный фразами следственный доклад, Рой не упустил ничего важного.
— Будем пользоваться этим конспектом. — Рой пододвинул Генриху диктофон. — А доклад останется для справок.
Генрих прокрутил пленку. Прибор говорил голосом Роя, но вплетал свои интонации. Бесстрастность, свойственная Рою, превратилась в безличность. В таком изложении, отжатом от подробностей, трагедия на Альтоне становилась ясной. Ясной во всей своей загадочности, невесело подумал Генрих. Задание им досталось необычное.
Альтону, седьмую планету Веги, некогда населяли разумные существа, говорил прибор. Какого облика были альтонцы, каков уровень их культуры, куда они делись — тайна. Когда экспедиция Карпентера и Сидорова высадилась на планете, она обнаружила пустыни, лишенные воды и жизни, остатки городов и непонятные металлические сооружения. Жители покинули планету по крайней мере миллион земных лет назад, но и к этому времени она была совершенно безжизненной в земном смысле — ни животных, ни растений, ни бактерий...
