— Ты имеешь в виду этот кулек на ножках?

К удивлению обоих, Изя налился красной краской, запыхтел и сквозь зубы прорычал:

— Если хочешь и впредь называться моим другом, следи за своим языком!

— А че я сказал-то? — совсем стушевался Илюха. — Ну пусть будет несравненной.

— Изя, с тобой все в порядке? — осторожненько поинтересовалась Любава.

— Эх вы! — даже не заметив вопроса, продолжил гнуть свое черт. — Да неужели вы не видите, какие у нее необыкновенные глаза!

Компаньонам вновь пришлось рассматривать дочку бухарского посла. Ее папаша как раз передавал хмурому Берендею какие-то подарки, а она смиренно стояла за его спиной.

— Глаза как глаза, — хмыкнула Любава, причем Илюха был с ней совершенно согласен.

— Ничего вы не понимаете, — обреченно заметил черт. — Все, похоже, я нашел свою судьбу.

— Где? — завертел головой Солнцевский, выискивая за столами самых симпатичных молодух.

— Газелюшка моя... — с придыханием произнес Изя, буравя свою несравненную томным взглядом.

— Изя, ты что, ошалел? — не поверил своим ушам Солнцевский. — Ты же ее даже не видел! Даже Петруха вначале просил у Гюльчатай открыть личико, а уже потом женихался.

— Не романтик ты... — протянул черт. — Глаза — это зеркало души, а глаза я видел. Хотя, с другой стороны, ты прав, вдруг там вместо Гюльчатай Абдулла окажется?

С этими словами Изя выскочил из-за стола и бросился рысачить по своим источникам, чтобы собрать побольше информации про свою несравненную.

— Ох, не нравится мне это, — задумчиво протянул Илюха, глядя вслед своему другу. — Далась ему эта Газель.

— Да ладно, пусть порезвится, — пожала плечами Соловейка.

— Не скажи, Восток — дело тонкое! — голосом легендарного красноармейца Сухова заметил Илюха. — Да к тому же дочка посла.

Тут невольно он бросил свой взгляд на стол, где вольготно расположились обитатели «Иноземной слободы».