Народ новгородский, как российский, на посулы податлив. Хотя не так легковерен — телевидения-то нет, да и газет. Слава Богу, хоть в этом новгородцам полегче. Однако врут на вече наймиты боярские да вечевых мужиков подкупают почти что открыто. Вот вам и свободные выборы. Слава Господу, что хоть вообще выбор есть, — придет Иван московский, и такого не будет! Свобода… Вот — главная ценность! Никто не следил за людьми новгородскими, никто не указывал, всяк сам на себя рассчитывал, пред собой и ответ держал, да еще перед Господом. Свобода… Зря в Новгороде никого смертию не казнили — судили сперва. А на суде, посадничьем да княжьем, — далеко не все хотением боярским делалось. Хватало и честных людей судейских. Облыжно — попробуй засуди кого, вовек не отмоешься! Хотя можно было и проиграть… Но можно было и выиграть, вот взять хоть Олега Иваныча… сколько его ни обвиняли то в убийстве лоцмана, то еще Бог знает в чем — а судить все ж не решились без доказательств приличных. Правильно и в России суд понимают, скоро, даст Бог, дойдет и до уровня новгородского…

Не то — на Москве. Там Иван, князь великий, — судия высший. Как захочет, так и будет. «Порядок». Не приведи Господь, в России опять так устроится… или в Новгороде. Свобода… Вот та вещь, которую стоит защищать… однако защитников все меньше и меньше. Кто на власть обозлен, кто на суд неправедный, на мздоимство, на лжу, на жизнь свою забубённую. У соседей-то завсегда лучше кажется. То — о Москве…

Кстати, и о Москве.

Вот и посольство московское в дверях нарисовалось. Все ж таки решили принять бояре-то… Во главе посольства муж, умен да славен, — боярин Иван Федорович Товарков, прямой потомок Гаврилы Олексича, что в Невской битве на свеев много страху навел вместе с князем молодым Александром, Невским за то прозванным.