Выпущенная из цепких рук Олексахи колдунья, поворчав, поставила на стол глиняный кувшинец с исполненным квасом. Хороший напиток, хмельной и нa вкус приятный.

- Короче, нельзя Ульянке тут оставаться. Сыщут!

- Да как сыщут-то?

- Как, как... Как мы отыскали. Бежать ей надо, бабуся! И чем скорее тем лучше. Иначе и ее пытать будут. На Москве сестрица есть, батюшка сказывал?

- Так. Гликерья. За Нежданом, двора постоялого держальщиком, замужем, кивнула Ульянка.

- Примут сестрица-то с держальщиком?

- Про Неждана не знаю. А сестрица, думаю, рада будет... А батюшка-то? А... А Гриша... он что, тоже в порубе?

Олег Иваныч кивнул, задумался.

- Посольство московское не сегодня-завтра отъедет. Поговорю с Товарковым, Иван Федорычем. А ты наготове будь. Ежели что, вот он, - Олег Иваныч кивнул на Олексаху, - заедет конно. Поняла, дщерь неразумная?

- Ой, батюшка...

Поцеловав руку Олегу Иванычу, Ульянка бросилась на колени, к иконе:

- Матушка, Параскева-Пятница, убереги батюшку да Гришу...

- Ладно, не убивайся. Может, и обойдется еще...

Врал Олег Иваныч. Ой, врал, ой, лукавил. Ой, не обойдется. Не обойдется, коль сама Господа за дело то взялась. Хоть и поставлен Олег Иваныч главным - а у бояр, у каждого, свой сыск! Вощаника-то Петра точно казнят - велики улики, а откуда они взялись, разбираться не станут, некогда - упасти бы Гришаню-отрока. Тоже неизвестно - как...

- Коль ты Олег Иваныч, и у меня есть тебе молвить что, - провожая, вышла следом на двор колдунья, бабка Игнатиха.

- Ну, молви, коль есть. Имя вот твое не знаю...

- Марта я.

- Молви, Марта Игнатьевна.

- Есть у тебя враг сильнейший - Ставр-боярин! Пасись его, господине! Пасись! Зело коварен Ставр.

Олег Иваныч усмехнулся: а то он этого раньше не знал: