Послание митрополичье не ново для новгородцев было. Не отступаться от старины и благочестия православного увещевал Филипп - будто кто всерьез такое сотворить собирался - не прилагаться к латынским тем прелестям... Типа - к Унии Флорентийской, к Папе Римскому... Многие в зале смеялись: и Киев, на воде вилами писано, к Унии-то, а уж Новгород - и подавно! Чего писать тогда? Ясно чего - то московского князя Ивана рука, не ходить к бабке! Так и писано: "поручены, бо, новгородцы, под крепкую руку благоверного и благочестивого Русских земель государя Великого князя Ивана Васильевича Всея Руси!" Заволновались бояре, зашептали, закричали прегромко:

- Не хотим московитского князя!

- Спокон веков Новгород сам себе Господин - тако и будет!

"Сто золотых поясов" - Господа. Панфильевы, Арбузьевы, Астафьевы, Борецкие... Тут и Ставр-боярин, куда ж без него-то? Сидел, надменно в потолок глазьями оловянными уставясь, ус покусывал. Иногда поворачивался к выступающим, особо буйным, вот, как сейчас, к Борецкой Марфе. Ух и разошлась Марфа, посадника старого, степенного, Исаака Андреевича вдова, да нового Димитрия - мать. Стара боярыня, но духом верна вольностям новгородским. Хотя, в принципе, совершенно безвредная женщина - мухи зря не обидит.

- На погибель Новгороду московитское иго!

Ну, насчет Новгорода сказать трудно, что ему на погибель, а вот новгородской свободы в случае подчинения Ивану точно не будет. Хотя и без того лет пятнадцать уж, как формально признает свою подчиненность Новгород, по Ялжебицкому договору позорному. Позорным-то позорный был договор, однако составлен хитро - лазеек для новгородцев много, тем и пользовались.

Неспокойно было в Новгороде, ох, неспокойно! И без московского князя проблем хватало. Простым людям, свободным гражданам новгородским - в Господу путь заказан, боярам только, и то не всем, а самым знатным. Они-то и правили Новгородом, олигархи чертовы. Доправились, блин! Кричали: богато живет люд новгородский, спокойно...