– И это благодарность за то, что я, рискуя жизнью, спас тебя от ужасов в десять раз более страшных, чем смерть? – горько улыбнулся я. – Как сказал Шекспир "Есть ли что-нибудь более жестокое, чем человеческая неблагодарность?", и под словом "человеческая", держу пари, он подразумевал тебя.

Фрэн неожиданно закатилась в неуправляемом взрыве хохота, не обращая внимания на мой убийственный взгляд.

– О, бедненький! – Ее плечи беспомощно тряслись. – Я знала, что это наверняка сработает.

– Сначала ты устраиваешь истерику, теперь – смеешься, – прорычал я. – Что сработает? Или ты сама не знаешь, что говоришь?

Ока с огромным усилием подавила свой идиотский смех и мрачно уставилась на меня своими зелеными глазами.

– Тебе, Дэнни, я открою свои тайные мысли, – пообещала она дрогнувшим голосом. – Когда ты подал мне бокал, я подумала, что было бы хорошо сесть на диван, расслабиться и сполна насладиться бокалом вина после пяти дней вынужденного воздержания. Но как только я села, я подумала, что твой эгоизм приведет тебя к неверному выводу, и ты решишь, что я открываю сезон твоим ненасытным распутным инстинктам уже одним только фактом своего присутствия на твоем диване. Поэтому как я еще могла отвлечь тебя, чтобы спокойно выпить свой бокал? Есть ли в мире что-либо, что имеет для тебя большее значение, чем секс? Мне сразу пришло в голову – деньги!

– Ты хочешь сказать, что все это придумала для того, чтобы я не распускал руки прежде, чем ты допьешь бокал? – я почти выстреливал каждое слово.

– Но это сработало на все сто процентов, – Фрэн сделала последний глоток, осторожно опустила пустой бокал мне на колени и нежно улыбнулась, – не так ли?

Мне нечего было ответить, что бывает со мной нечасто. Фрэн повернулась ко мне и снова улыбнулась, потом подняла руку и мягко погладила по голове.

– Какая прекрасная стрижка, – сказала она нежно. – У меня непреодолимое желание задрать юбку и бежать по ней босиком ранним утром, пока роса еще свежая!