Дорога тоже была не по-горному широкой. Снег на ней местами уже сошел, и ноги путников стали вязнуть в липкой грязи. Сухмет вдруг стал поносить эту дорогу на чем свет стоит. Лотар удивленно поднял на него взгляд.

– А вот это как тебе понравится? – Сухмет поднял ногу повыше, и Лотар увидел, что подошва его сапога отвалилась, обнажив ступню старика почти до пятки.

– Раньше нужно было думать, – бросил Лотар и пошел вперед, вдыхая воздух, напоенный запахом первых горных трав.

– Да кто же мог подумать, что нам предстоит такое? – В голосе Сухмета было почти настоящее возмущение. – Если бы ты не тащил меня…

– Никто не тащит тебя насильно.

– Один ты не справишься.

Хладнокровие Лотару не изменило.

– Я хочу сказать, что ты берешься за предприятие довольно рискованное, – повысил Сухмет голос.

Лотар все так же, не оборачиваясь, шагал по грязи, поднимая ноги повыше.

Сухмет вздохнул, допрыгал на одной ноге до края дороги и сел на светло-серый валун, похожий на прикорнувшего медведя.

– Подожди, пока я подвяжу подметку.

Лотар остановился, обернулся:

– Могу дать тебе ремешок.

– У меня есть свой. – Сухмет порылся в котомке, которую нес за плечами, достал тонкий сыромятный шнурок, отрезал от него кусок фута в три и принялся старательно укреплять сапог.

– Это еще не грязь, – буркнул Лотар. – Вот если бы по дороге ездили, ты бы понял, что такое настоящая грязь.

– Есть предметы, с которыми я не стремлюсь свести слишком короткое знакомство.

– А то, что закрыло перевал, из этого списка? – спросил Лотар.

Сухмет встал, притопнул сапогом, перетянутым ремнем, и пожаловался:

– Снег забился внутрь и тает.