К тимкиной досаде, первый бандитский этаж оказался пуст. На нем не было ничего, лишь только слой жирной сажи черным мхом покрывал кольцо пола. Пустыми оказались и второй, и третий этажи. А вот на четвертом Тимку и Хозяйственного ждал сюрприз. И очень неприятный: Тим чуть не закричал от неожиданности, когда увидел его, но вовремя спохватился - негоже бравому полицейскому пугаться чего-либо на задании. Даже если перед ним распятый на стене человек. Вернее, "палец".

"Палец" висел здесь давно. Очень давно. Он весь был покрыт грязью и паутиной, как забытая, никому не нужная вещь. Серый от пыли капюшон безжизненно склонился к груди, длинные рукава были растянуты в стороны и намертво приколочены к кирпичам толстыми ржавыми костылями. Полы плаща обгорели, на груди и боках "пальца" зияли неровные дыры - в них слабо клубился черный туман, основа и сущность неживой жизни: "пальца" некогда пытали, и пытали жестоко. А после бросили. Тим судорожно сглотнул - конечно, ведьмины помощники были негодяями, ворами и предателями. Конечно. И заслуживали наказания. Но не такого же!

- По-моему, он жив. - Боня сел на корточки перед распятой фигурой, заглянул снизу под капюшон. - Вроде бы и глаза светятся. Эй, ты живой? Ты который из "пальцев", Указательный или Средний? - Хозяйственный встал и легонько тронул рукой плечо распятого. Медленно-медленно капюшон поднялся, хлопья пыли посыпались с него: на Тимку и Боню уставились два серых пятна, расплывчатых и туманных. Механический, совершенно безжизненный голос монотонно забубнил, глотая большинство знаков препинания и окончания слов:

- Я мертв давно... но часть меня ждала вас... я знал, что вы придете... ищите Среднего на острове колдунов... в вывернутой башне... курс на солнце... только он... посох... я мертв... я мертв...

Тихое шипение - вроде того, с каким сдувается проколотый мяч, раздалось в тишине и черная фигура "пальца" опала. Остался только балахон грязная бессмысленная тряпка, невесть зачем прибитая к стене.