Затем, то и дело оскальзываясь на рыбьей чешуе, мальчик просеменил к бездвижному Ворче. Карлик лежал, раскинув руки, и немигающим взглядом смотрел в небо.

- Ворчик, - Тимка в растерянности склонился над ним, - ты чего? Ты смотри не умирай! Я тебе искусственное дыхание сейчас сделаю, вот только послушаю - бьется у тебя сердце или нет? - и приложил ухо к мокрой ворчиной груди; уху сразу стало холодно. Внутри Ворчи что-то тихо постукивало и поскрипывало, словно там споро работали таинственные микрогномики.

- Обидно, - громким и чистым голосом вдруг сообщил Ворча в тусклое небо и шевельнул руками, - до глубины желудка обидно. До почек и селезенок, до мизинца правой ноги, вот как обидно!

- Да ты живой! - обрадовался Тим, подхватил карлика за плечи и усадил его, подперев ему спину рюкзаком.

- Обидно, - повторил карлик: по его щеке сползла слеза, он шмыгнул носом.

- Брось, - успокоил его Тимка, - подумаешь, рыба по лбу стукнула. С кем не бывает! Даже шишки почти нет, так, синячок. Не переживай.

- Не в том дело, - Ворча снял кепку и осторожно потер лоб, - что мне та глупая рыба! Беда в другом - я от удара все вспомнил: кто я, откуда, зачем и для чего... И опять забыл! Напрочь.

- Дела-а, - протянул Тимка, не зная, что и сказать в ответ. - Все-все забыл?

- Ага, - убитым голосом пробормотал карлик. - Помню только, что очень сильным и могучим был когда-то. Ух каким я был! Ого-го каким! Но кем? Кем я был? Кто я?!

- А я знаю, кто ты, - подумав, зловещим шепотом сказал Тим. - Ты местный Брюс Ли! Я видел, как ты дрался. Брюс Ли, и точка!

- Ба, - у Ворчи удивленно округлились глаза, - правда? Вот это да! Здорово. Только у меня вопросик есть: брюсли - это как? Оборотней знаю, костоходов видел, а вот о брюслях слыхом не слыхивал. Они что, неизвестная разновидность гномов?