— Говорят, вы живете один и боитесь женщин. — Лукавый огонек в ее глазах мелькнул только на мгновение. — Еще говорят, что вы уже при жизни стали живой легендой и к вашему опыту многие обращаются, когда нужен совет или помощь.

— Советов я обычно не даю, — мягко возразил Дронго, — но людям помогаю, если они меня об этом попросят.

— В таком случае считайте, что я пришла к вам за помощью.

— Надеюсь, ничего серьезного, — предположил он.

Секретарь внесла в кабинет поднос, на котором дымились чашечка кофе и чашка чая. Рядом она поставила на столик вазочки с сахаром, конфетами и фруктами. Дронго не выдал своего удовлетворения. Очевидно, его работники начинали перенимать опыт своего руководителя. Секретарь заранее узнала, что именно будет пить гостья. Если Дронго предпочитал чай, то его гостья выбрала кофе.

— Вы не ответили на мой вопрос насчет женщин, — напомнила гостья, — вы действительно нас так боитесь?

— Это слишком интимный вопрос, — заметил он, протягивая руку к своей чашечке с чаем.

— Вы не хотите на него отвечать? Извините за мою настойчивость…

— Ничего. Но я женат, — сказал он, имея в виду Джил и своего сына.

— Я слышала об этом. Но говорят, что вы встречаетесь только раз в год. Или чаще?

— У вас искаженная информация. Я встречаюсь с ними так часто, как могу. Но они живут в Италии, а я должен работать, чтобы сохранить уважение к самому себе. И содержать свою семью. Хотя, честно говоря, они не нуждаются в моей помощи.

— Извините. Я не думала, что вы будете столь откровенны.

— Просто я тоже наводил о вас справки, — признался Дронго. — Согласитесь, что вчера вечером вы меня заинтриговали. А на свадьбе легко найти людей, которые могут рассказать о любом из гостей.

— Интересно, что вам рассказали? — спросила она, прикусив нижнюю губу.

— Вам тридцать пять лет, вы уже давно замужем. У вас шестнадцатилетняя дочь. Вы врач, ваш отец тоже был врачом, причем хорошим. Муж — представитель известной семьи. Он занимает достаточно большую должность. Ваш тесть был одним из руководителей республики. В общем, у вас устоявшаяся жизнь.