Она понимающе улыбнулась.

— Мне почему-то хочется вам поверить. Неужели вы тоже подвержены приступам меланхолии?

— Еще как, — пробормотал он, — только мне некуда обратиться, разве что к психиатрам…

Она оценила его пассаж и закусила нижнюю губу.

— Знаете, о чем я думаю все последние минуты? — неожиданно спросил Дронго. И, не дожидаясь ответа, признался: — Мне очень жаль, что мы встретились с вами в Баку. Я бы предпочел, чтобы эта встреча состоялась где-нибудь в Ницце или в Марбелье.

— У вас странная мораль, господин Дронго, — сказала она, глядя ему в глаза, — вы считаете, что можно разделять поведение и собственные принципы. Что существует внутренняя и зарубежная мораль. Вам не кажется, что вы непоследовательны?

— Нет. В Марбелье или в Ницце я необязательно должен знать семью женщины, которая мне может понравиться…

— Может? — спросила она, поднимая брови.

— Нравится, — поправился он, чувствуя, как дергается правая щека.

— В таком случае мы в одинаковом положении, — негромко сказала она, снова берясь за сумочку.

Он молчал. И без того было сказано слишком много. Она поднялась. Он сразу вскочил, словно опасаясь, что она выбежит из кабинета не попрощавшись.

— Когда вы можете к нам приехать? — спросила Эсмира.

— Когда вы разрешите? — ответил он вопросом на вопрос.

— Завтра, вы сможете приехать завтра?

— Конечно. Завтра в три часа дня я буду у вас. Где находится ваша дача? Или вы остаетесь в городе?

— Нет, на даче. Сейчас тепло, мы еще не переехали. Живем на даче.

— Напишите мне ваши телефоны дома и на даче. Прежние и нынешние, — деловито предложил он. — И, если можно, адреса.

Она кивнула и подошла к столу, взяв лист бумаги.