— Простите меня, — искренне сказал он, — я не хотел вас обидеть. Сама ситуация показалась мне достаточно необычной. Я, наверно, чувствую себя немного чужим, давно не был в городе. Не уходите, я неудачно пошутил.

Она взглянула на его руку. Он разжал пальцы. Наверно, он слишком быстро и слишком сильно схватил ее за руку.

Она покачала головой:

— Мне говорили, что с вами сложно разговаривать.

— Это тоже из разряда мифов, — возразил Дронго, — на самом деле я белый и пушистый.

— Даже слишком, — пробормотала она. — Знаете, почему я спросила вас о числе «тридцать пять»?

— Знаю, — пробормотал он, — конечно, знаю.

Она замерла.

— Вам исполнилось тридцать пять лет, — спокойно сказал Дронго, — и эта цифра вас, очевидно, нервирует. Или беспокоит. Я прав?

— Значит, вы все сразу поняли? — Было понятно, что она снова колеблется.

— Нет, но я пытался вычислить ваш возраст. Для тридцати пяти вы выглядите очень молодо.

— Это лесть или вы пытаетесь загладить вашу бестактность? — спросила незнакомка.

— Конечно, лесть. Но я пытаюсь вам понравиться.

— Не нужно, — она покачала головой, — вам это не удастся. Уже поздно. Извините, но я должна вернуться в зал.

Она повернулась и начала спускаться по лестнице.

— Почему? — спросил Дронго, глядя ей вслед. — Почему не удастся?

Незнакомка повернула голову.

— Вы мне уже понравились, — негромко сказала она, — еще до того, как я поднялась к вам.

Она повернулась и, сделав несколько шагов, исчезла из виду.

Дронго растерянно оглянулся.

— Какой я осел, — разозлился он, — даже не спросил, как ее зовут. Кажется, начинаю плохо ориентироваться. Видимо, на Западе чувствую себя гораздо увереннее и свободнее, чем на Востоке. Если бы подобный разговор состоялся где-нибудь в Париже или Берлине, то знал бы, как отвечать. Даже в Москве или в Будапеште. Но в Баку не сумел перестроиться.