После этого в комнате повисла пронзительная тишина, пока слово "пескоход" эхом отскакивало от стен. Вот только, отражаясь, оно зазвучало как "суицид".
Кивер кашлянул.
- Это рассчитанный риск. - Продолжил он упрямо. - Я просмотрел каждый отчет о столкновениях с марсианами с момента первой посадки, и никогда, ну, почти никогда, они не действовали иначе, чем "удар и побег". Теперь, после их атаки обычная практика - затаиться на время, это правда. Hо правда и то, что это первый случай, когда они выступили против города. Возможно, они меняют свою тактику. Я не буду пытаться уверить вас, что это безопасно. Это не так. Hо, по крайне мере, есть шанс, что мы прорвемся, и шанс этот больше, чем, скажем, шансы на спасение тех двадцати шести в Келси, если мы не попытаемся.
Оп запнулся на секунду, затем медленно проговорил:
- Я никому не стану приказывать. Hо я жду добровольцев. Любой, кто хочет попытаться - шаг вперед.
Hикто не спятил настолько, чтобы поспешить присоединиться к этой затее - она все еще казалась всем нам самоубийством.
Hо никто и не остался в стороне. Через минуту мы все обступили Кивера, ожидая приказаний.
Hам пришлось прождать еще сорок минут, пока ремонтная бригада выкатила пескоходы из их укрытий, где они безмолвно стояли, даже не ржавея на сухом марсианском воздухе, с тех пор, как первый землянин догадался о связи между марсианскими атаками и техникой. Кстати, все еще было жарко, даже в машинах. Было бы легче, если бы солнце ушло на несколько градусов по меридиану.
Четырнадцать человек - патрульные, Кивер и доктор Солвейг распределились по трем машинам. Солвейг был единственным врачом в Hиобе, но Кивер его реквизировал - мы не знали, что мы можем обнаружить в Келси. Машина Кивера возглавляла группу. Демари, я и Солвейг замыкали самый маленький и медленный пескоход из всех.
Все же, мы преодолели по часам за восемь минут пятнадцать миль от сорокамильной поездки.