— Кстати, как тебя зовут, приятель? — спросил мокрый Ретифа своим влажным голосом. — Меня называют Слунжем. Те, кто обладает привилегией обращаться ко мне по имени.

— Я Ретиф, а это господин Маньян.

— Плевать на него. У меня такое чувство, что мы с ним никогда не будем близки.

— Именно! Не будем, если мне не придется только сделать это в интересах и по долгу службы, — буркнул Маньян, театрально отшатываясь и смахивая воображаемую пылинку со своего рукава. — Отлично, Ретиф, я вас предупредил.

С этими словами Маньян удалился в сторону свиты посла, непрерывно смахивая что-то с лацканов своего полуофициального костюма.

— Что-то заболело в третьем сегменте, — пожаловался Слунж, не глядя в сторону уходящего дипломата. — Послушай, Ретиф, у меня возникли дома кое-какие дела, мне нужно спуститься. Не хочешь отправиться со мной?

— А где находится ваш дом? — спросил Ретиф, оглядывая на всякий случай безбрежные океанские воды.

— Примерно в четверти мили к востоку и шестистах футах вглубь.

— Я с удовольствием нанесу к вам визит, — ответил Ретиф. — Только прошу вас, дайте мне пару минут на то, чтобы приготовиться к погружению.

— Да, конечно. Мне известно, что у вас, землян, организм мало приспособлен для жизни под водой. Вам становится не по себе, едва вас накрывает с головкой. Ничего, приятель, у каждого свои недостатки. Без обид?

С этими словами мокрый перевернулся с глухим шлепком. Только тоща Ретиф наконец заметил, что на противоположном от хвоста конце яйцевидного шестифутового тела мокрого расположены два бугорка, которые выполняли роль, очевидно, глаз. Чуть ниже располагались две крохотные дырочки — видимо, ноздри, — и рот, похожий на рубленую рану, лишенный губ. Все это в совокупности, по догадке Ретифа, и можно было условно назвать лицом мокрого. Условно, потому что, если бы не эти бугорки и дырочки, лицо было бы неотличимо от прочих участков тела, которое напомнило Ретифу надутую резиновую перчатку. Извиваясь, неуклюжее существо слезло с камней и оказалось в воде.