— Конечно. Где он?
— Ну вы даете! В канцелярии, разумеется! Точнее, в пока еще условной канцелярии. Но прошу вас, не вздумайте намекать на воображаемый характер настоящего рабочего места господина посла! Вы представить себе не можете, как он щепетилен в отношении протокола и дипломатического распорядка. В сердце же это, о чем вы прекрасно осведомлены, истинный демократ. Полагаю, вам сейчас предоставляется удобная возможность в полной мере проявить себя, Ретиф. Он сейчас в подходящем расположении духа, дружище. Уж вы мне поверьте, я знаю господина посла. У меня с ним очень тесные взаимоотношения, и знаете, Ретиф, я очень горд, что близок к человеку со столь сложным характером. Считайте даже, что я являюсь его особым доверенным лицом. И я порекомендовал ему вас, так что…
— Не беспокойтесь, постараюсь не рассеять у него те иллюзии относительно моей персоны, которые вам удалось посеять, — сказал Ретиф и стал подниматься по скалистой поверхности острова к тому месту, где стоял Чрезвычайный и Полномочный посол Земли, чью высокую и тощую фигуру окружала тесная толпа грезящих о повышении по службе бюрократов.
— Что вы думаете, Ретиф? Похоже, наше новое место миссии — не больше чем очередной обман, подстроенный гроасцами, для того, чтобы лишний раз выставить нас перед общественным мнением мартышками, а? — спросил у него маленький и чрезвычайно подвижный военный атташе, когда он приблизился к свите посла.