— С мной? Но ведь, кажется, это именно вы пнули его, мягко возразил Ретиф.

— Что вы говорите?! Пнул! Разве я могу кого-нибудь пнуть? Дружеский тычок, не более.

— Я слышал у полковника Бетерпарта ничего не получилось, когда он пытался установить контакт с этими существами, — заметил Ретиф.

— Да уж. Теперь мы видим, что виновата не якобы неспособность этих существ к диалогу, а сам полковник.

— Если вы, ребята, говорите о тех коротких смешных подштанниках под фуражкой, которые пытались вытрясти из меня секреты нашей обороны и вооружений — опять раздался голос, который исходил, — теперь в этом уже не было никакого сомнения, — оттуда, тле на камнях лежал тюлень, — то я вам официально заявляю: естественно, я замкнулся в себе. Я не имею привычки разглашать военные секреты моей планеты первому встречному шумливому клоуну. Кроме того, я даже не знаю, что такое вооружения или оборона… Такие понятия чужды миролюбивой и спокойной природе нашей цивилизации.

— Да, конечно, — просопел Маньян, — но вы по крайней мере могли ответить что-нибудь полковнику, который заговорил с вами. С ваше стороны было весьма неосмотрительно игнорировать его вопросы, так как это дало ему право составить весьма нелестное мнение об уровне вашего развития.

— Это освященная временем и нашими знаниями техника, с помощью которой можно сбить противника с толку, — донесся до землян не совсем отчетливый влажный голос. — Впрочем, он ведь так и не поверил в то, что мы вооружены знанием и имеем свою историю. Ну и пусть не верит. Пусть думает, что мы уж так простодушны.

— Послушайте, сэр, — проговорил Маньян. — Как возможно, что вы говорите на языке землян, если не имеете, — насколько я могу видеть, — никакого голосового аппарата для этого.

— Не будем оскорблять друг друга, парень, — раздраженно заметил мокрый.

— Тебе удалось попасть на нашу планету откуда-то там, не знаю откуда, но я не вижу на тебе ракеты!