— Более или менее так.

— Разве ты когда-нибудь замечал, что я суеверен, Роджер?

— Нет, — агент вздохнул. — Но, не смотря на это, я должен был тебя предупредить. Я только вчера говорил об этом кое с кем, с тем, кто тотчас же отказался, прежде чем я успел вообще успел сделать какое-нибудь предложение. У Близзарда несколько сумасшедшие представления о том, каких людей ему иметь или не иметь.

— Я тоже отношусь к ним? — вмешался Мюррей.

— Нет. На самом деле нет, Мюррей. Ты воображаешь себе, что я достаточно глуп, чтобы взять взаймы у кого-то тысячу фунтов, если я предполагаю, что у моего патрона больше нет никаких шансов вернуться к своей профессии? Нет, я убежден в том, что ты снова будешь играть — может быть, даже лучше, чем прежде, потому что ты больше не сможешь полагаться на свою привлекательную внешность, — Роджер знал, что он может открыто говорить с Мюрреем. — Но ты до сих пор единственный член труппы, который кажется мне достоин доверия. Я, конечно, не несу ответственности, зато у Близзарда очень светлая голова. Кроме того, у тебя есть шансы повлиять на критиков, даже если эту глупую пьесу снимут через четыре дня.

— Ты только рад, что таким образом я теперь больше не буду надоедать на протяжении нескольких недель, — с упреком сказал Мюррей

— Ты постепенно становишься чертовски докучливым, Мюррей, и ты должен мне кучу денег. При этом ты всем обязан только моему долготерпению, иначе я давно бы уже указал тебе на дверь. Ты борешься неохотно, мой дорогой молодой человек и ты позволяешь заметить это другим!

— Все в порядке, все в порядке, — уклончиво ответил Мюррей. Расскажи мне лучше побольше об этом деле. Жалование не играет никакой роли. В настоящий момент я тоже взял на себя роль статиста.