Несмотря на это, Мюррей вынудил себя улыбнуться.

— Я затратил полчаса на поиски места для стоянки, — сказал он. — Мне очень жаль, что из-за этого у вас возникли трудности, Эмиль. Найдется ли для меня где-нибудь другое местечко?

— Ах… у нас есть только один свободный столик, мистер Дуглас, Эмиль указал назад. — Франсуа, пожалуйста, отведите мистера Дугласа за столик. Франсуа займется вами. Да, мистер Кромби, я сейчас приду к вам.

Вопросительные взгляды («Я, конечно, учитывал все это и знаю, кто он, но…») следовали за ним по всему ресторану. Он не знал ни одного из гостей, которые смотрели на него; само собой разумеется, здесь присутствовали несколько человек, которых он знал, но он был рад, что все его былые друзья были заняты другими делами и не обращали на него никакого внимания. Стол, к которому его подвели, к счастью, был полускрыт за плющом, оплетающим разделительную стену. За соседним столиком стоящим в ниже, сидели двое мужчин, голоса которых Мюррей тотчас же узнал: Пат Барнетт, журналист и театральный критик из «Газетт» и Ральф Хестон-Вуд из театральной газеты «Актинг».

Оба они не заметили, как Мюррей прошел за свой столик. Они как раз дискутировали о репетиции, на которой они только что были. Мюррей с интересом прислушался к их разговору и пытался мысленно перенестись в прошлое.

О боже, сколько всего он пропустил! Почему он был так неразумен и появился здесь один, вместо того, чтобы вызвать своего агента. Роджер охотно пошел бы с ним сюда…

НЕТ, ВЕРОЯТНО, И Я СОВЕРШЕННО БЕСЦЕЛЬНО ОБМАНЫВАЮ САМОГО СЕБЯ. ОН, КОНЕЧНО, УЖЕ ДОСТАТОЧНО НАТЕРПЕЛСЯ ОТ МЕНЯ; Я БЕСКОНЕЧНО НАКАЧИВАЛ ЕГО, ОБРЕМЕНЯЛ ЕГО И ИГРАЛ У НЕГО НА НЕРВАХ.

С тех пор, как он покинул санаторий, с тех пор как он стал ждать и надеяться там, где не было надежды, Мюррей Дуглас, всем известный Мюррей Дуглас значительно познакомился с самим собой.

И МЮРРЕЙ ДУГЛАС МНЕ НЕ ОСОБЕННО СИМПАТИЧЕН.