Красивым, но не светло-голубым. Эрнста подарили семье Хозяина Эйма в раннем детстве. Хозяин Эйм, в отличие от большинства темноглазых, рано ощутил на себе тяжкое бремя болезни, и ему понадобился донор почти с самого рождения. Они выросли вместе с Эрнстом, стали то ли братьями, то ли чем-то гораздо большим, чем братья. Это было Единение на клеточном уровне. Они также стали первыми мужчинами друг для друга, и об этом скандале до сих пор шушукаются и в высшем обществе, и в бараках рабов. Эрнст, «чёрно-белый» со светлыми глазами, стал идеалом и кумиром для огромного количества юных рабов. Они хотели его судьбы. И Гэйб этого не понимал. Он хорошо знал Эрнста, и все трудности, которые тот испытывал из-за своего положения в обществе. Раб, принадлежащий к элите. Не раб и не элита. Никто.

Кэр, тем временем, вернулся с бутыльком раствора и двумя губками. Уже без меховой безрукавки, только в длинном чёрном одеянии. Гэйб заставил себя успокоиться. Что тут такого ужасного? Наоборот, даже интересно и необычно. Переспать с мужиком, да ещё с темноглазым - ха! Будет что вспомнить в старости!

Кэр открыл бутылёк и улыбнулся Гэйбу. Тот поспешно скинул с себя куртку и пропахшую потом майку. Кэр придвинулся к нему ближе и прикоснулся мокрой губкой к его груди. Гэйб взял вторую губку. Осторожно принялся расстёгивать пуговицы одеяния лекаря. Прикоснулся к его губам приоткрытым ртом.

Они скользили руками по груди и спине друг друга. По мокрой от раствора коже бегали мурашки. Гэйб постепенно успокоился, забыв все свои страхи и неуверенность. Теперь он понимал только, что хочет этого странного человека. И какая разница, что он мужчина, да ещё и темноглазый? Это всё имеет значение только в полисе. А здесь имеет значение только желание. В конце концов, завтра можно угодить в бурю или попасться «родственничкам» Штэфа. Этот мир каждую минуту доказывал правдивость древнего изречения: «Жизнь коротка».

Они лежали вдвоём, уже голые и позабывшие обо всём. Кэр устроился совсем рядом с Гэйбом, чуть на боку, чтобы было удобно ласкать рукой его член. Гэйб повернул голову, целуя Кэра всем ртом, играя с ним языком и иногда покусывая его губы. Было тепло и хорошо, и в очаге уютно потрескивали горящие ветки. Кэр немного отодвинулся, посмотрев на Гэйба сверху, и спросил с лукавым выражением лица: