Яков Ильич Мягкий, несмотря на свою фамилию, был человеком чрезвычайно решительным, волевым, целеустремлённым. Вот только не везло ему постоянно, и всё тут.

Вроде и работает, и старается; а деньги всё на мелочи какие-то уходит; всё он их куда-то ни туда вкладывает, и от этого бедный, бедненький совсем Яков Ильич Мягкий.

Вроде и с виду — красавец мужчина — нос орлиный, и сам чернобровый, статный; ну разве что суховат немножко, но разве ж это повод, чтоб девушки его сторонились, да что там — прямо-таки бегали от него, словно от пугала?

Ну, не везло Якову Ильичу Мягкому, и всё тут! Даже и еду не мог приготовить; всё подгорало, всё получалось тошнотворно невкусным.

И вдруг Якову Ильичу подфартило. Познакомился он с девицей. Да с какой девицей — блондиночка, фигура, словно у фотомодели, а зовут Алла Неблоха.

Они познакомились просто так, на улочке. Шёл Яков Мягкий и увидел, как девушка сумочку уронила, ну он сумочку и поднял, девушке преподнёс. Тут и узнал, что девушку Аллой величают. Слово за слово, тут и разговорчик у них склеился, и пригласил Яков Ильич Аллочку Неблоху к себе в гости. Аллочка неожиданно согласилась.

Перешагнула порог, скептически оглядела бедняцкое жилище Мягкого, и сказала:

— Грязно у вас, не прибрано. Женщину вам, Яков Ильич, надобно. Жёнушку, так сказать…

Тут Яков Ильич вспотел и дрожащим голосом заявил:

— Так от меня все девушки бегают. И, извините, за откровенность, у меня даже ни разу ни одной девушки не было (и, это, кстати, была чистая правда). Вот Вы, Аллочка, может, согласитесь со мной разделить…

Тут Алла подошла к жесткой, покрытой дурно пахнущими желтоватыми пятнами кровати Якова Ильича Мягкого, склонилась над ней, вдруг взвизгнула, и отпрыгнула.

— Что с вами, останьтесь, пожалуйста! — заплакал Яков Ильич Мягкий.