Поначалу только было очень трудно, Кенрик не раз думал, что вскоре сойдет с ума, однако не сошел. Вставал он в шесть утра, бежал на тренировку, на которой из него вытягивали все жилы, а в десять уже должен был находиться на занятиях в Антрайне. Там тоже спрашивали очень строго, и если юноша приходил не подготовившись, сообщали командиру отряда, после чего начиналось настоящее «веселье». По окончании занятий в четыре часа дня он обедал и возвращался на базу, где снова начинались тренировки, продолжавшиеся порой до десяти вечера, а ведь нужно было еще выучить уроки. Но со временем Кенрик втянулся, ему даже понравилось напрягать все свои силы, выкладываться до конца. Да и результаты радовали. Мало уже было в королевстве бойцов, способных справиться с ним в одиночку. Это не говоря о магии, которую он постиг значительно глубже, чем подозревали магистры-визуалы, и неудивительно, с таким-то учителем, как Витой Посох. С каждым днем юноша все больше понимал, что за прошедшие тысячелетия магия деградировала, и сильно. То, что для Посоха было крайне просто, для визуалов Антрайна оказывалось попросту невозможно. Визуальная магия и в самом деле являлась лишь слабым отголоском истинной.

Посох хорошо учил Кенрика, он очень много нового узнал. Значительно труднее, чем учиться, было скрывать свои знания от наставников, не дать им понять, что он умеет значительно больше них. И те не могли нахвалиться на талантливого студиозуса, не раз говорили ему, что при его таланте надо все силы отдавать магии, а не заниматься всякой чушью, намекая на то, что Кенрик состоит в отряде невидимок. Но юноша не собирался отказываться от отряда, в котором он впервые в жизни почувствовал себя своим среди своих. В среде невидимок никого не волновало, аристократ ты или простолюдин, маг или обычный человек, важно было только, каков ты на самом деле, не подведешь ли в бою, можно ли тебе доверить спину. И менять это на паучьи отношения магов Антрайна? Нет уж, Кенрик еще не сошел с ума.