И все же она оставила у всех чувство какой-то смутной неудовлетворенности. Начали появляться новые киберпанки - их можно было четко определить по манере письма, но никто о них раньше не слышал. Получилось так, что главной целью киберпанков было создание своей разновидностижанра, которую, как теперь выяснилось, можно легко имитировать. А поскольку надежды на то, что со временем у них появятся и более высокие цели, больше не было, то помочь им могло только чудо. "Меня уже не слишком заботит будущность технопанка, оказавшегося на краю пропасти, - сказал примерно в это же время Стерлинг, уже смирившийся с усмешкой судьбы. - Да, он будет выхолощен, спародирован и превращен в набор догм - но разве не то же самое случалось прежде с другими направлениями в НФ?" Ничего не поделаешь: тотальный успех такого сорта неминуемо приводит к гибели революции, и в этом смысле киберпанки как движение - что бы они сами ни говорили об этом - были уже мертвы.

Но хоть группировок больше не существовало, постмодернисты остались. Они просто поменяли немного литературные позиции. В конце концов, не так уж приятно постоянно ощущать наклеенный на тебя ярлык. К этому времени киберпанки проявили себя как яркие стилисты, но со слабиной в обрисовке характеров персонажей, гуманисты же считались хорошими знатоками человеческой природы, зато не столь изобретательными по части интересных идей. И хоть оба суждения были слишком однобоки, они все же давали возможность каждому подумать о своих недостатках и приступить к дальнейшему самосовершенствованию со всей энергией, на какую он только способен. Ряды недавних противников смешались - появилось движение, представители которого стали придумывать новые нагрузки для своих литературных мускулов. Так, Джеймс Патрик Келли, круто поменяв стилистику, в своей "киберпанковской трилогии" (уже упоминавшиеся рассказы "Солнцестояние", "Крыса" и "Шильонский узник") показал, что и он владеет ярким, пиротехническим типом описания - и, несмотря на свой костюм-тройку, владеет хорошо.