– Не верится, что мы здесь пробыли всего две недели, - наконец произнесла Анна. - Я даже забыла, куда нам ехать.

– Да, - мрачно согласился Дмитрий. - Возвращеньице не из приятных. - Он нащупал в кармане ключи от квартиры, погремел мелочью и, обращаясь к самому себе, спросил: - Надеюсь, деньги остались те же?

– Две недели, - удивленно посмотрев на мужа, напомнила Анна.

– Две недели, две недели, - раздраженно повторил Дмитрий. - Нет, не две недели, а восемь с лишним лет! И все эти годы я просыпался каждое утро и чувствовал, что существую. По-настоящему живу. Я помню каждую прожитую секунду, потому что не воображал, что живу, как считает этот идиот профессор, а работал, работал, работал…

– Во сне, - вставила Анна.

– Не знаю, - сразу потеряв интерес к разговору, проговорил Самолетов и шагнул под дождь. - Может, это тоже сон, и из этого мира есть такой же выход через какую-нибудь дверь с дурацкой надписью.

Эта часть города, где находился институт, разительно отличалась от тех мест, откуда они вернулись каких-нибудь сорок минут назад. Дмитрий вдруг осознал, что давно привык передвигаться на собственных автомобилях и машинально крутит головой в поисках новенького лакированного «ланкастера». Он давно позабыл, как отвратительно выглядит бесконечный железобетонный забор с глупыми надписями вроде «Kiss-kiss» или «Бротва очистим город от коней». Идти пешком под холодным дождем вдоль такого ограждения было почти невыносимо. Внутри у Дмитрия клубился гнев, но виновником возвращения был он, и изливать злость на ни в чем не повинную Анну было просто неуместно и несправедливо. И тем не менее, когда Самолетов наступил дырявым ботинком в глубокую лужу, он сорвался.

– Зараза! - по-кошачьи тряся ногой, громко выругался Дмитрий. - Могли бы заплатить хотя бы за две недели. За это время я бы давно нашел себе работу.

Не удержавшись, Анна скептически хмыкнула, и Самолетова прорвало: