— Его секретарша позвонила ему домой, — сказал Беркли. — Именно после этого его жена и пришла ко мне…

Максвелл смутился.

— Судя по результату, я сделал большую ошибку, — признался он. — Это ведь я попросил секретаршу позвонить. Он мне говорил, что вернется сегодня, и я не беспокоился. Я только подумал, что поездка могла его немного… утомить…

Беркли наклонил голову. Никто не может выдавать секреты лучше, чем чересчур заботливые друзья.

— В каких отношениях вы с Дороти Джиффорд? — спросил он.

— Что вы этим хотите сказать? — сурово спросил Максвелл.

— Только то, что сказал. И хотел бы услышать ваши объяснения.

Максвелл, кажется, не знал, какую линию поведения выбрать. Наконец он заговорил:

— Дороти никогда не была моей любовницей. Не могу сказать, что эта мысль мне представлялась неприятной лет десять назад, но наши отношения не выходили за рамки дружеских. — Он немного помолчал, прежде чем продолжить. — Кроме того, я уверен, что она превосходная супруга и что она никогда ему не изменяла.

Беркли почувствовал, что он искренен, хотя в его голосе и прозвучала нотка сожаления. Он, несомненно, должен был попытать счастья.

— Вернемся к Лайонелу Джиффорду, — сказал он. — Вы действительно не представляете, где он может быть?

Максвелл развел руками, показывая свое абсолютное незнание.

— Ничуть, — ответил он. — В пятницу во второй половине дня он ограничился предупреждением, что уедет «по делам» на весь уик-энд. Я уже давно знаю, что это означает, и, должно быть, я ответил какой-нибудь шуткой. Он не счел нужным сообщить мне, где и с кем он проведет эти два дня.

Беркли несколько удивился.

— Неужели он никогда вам не говорил об этом? — поинтересовался он.