- Вот и давайте.

- Я компаньон Бенджамина Эддикса и, как это ни странно, к тому же еще и родственник Элен Кздмас.

- И кем же вы ей приходитесь? - поинтересовался Мейсон.

- О, вообще-то я довольно дальний ее родственник, но она всегда называла меня дядюшкой. Это я помог ей получить место у Бенни.

- У Бенни? - переспросил Мейсон.

- Прошу прощения, у Бенджамина Эддикса. Мы называем его обычно Бенни.

- Понятно.

- Бедняжка Элен, милая моя девочка. Представить не могу, что заставило ее пойти на это, да еще совершить все столь ужасным способом. Ведь даже если она и решила покончить с собой, то намного проще было бы принять смертельную дозу снотворного, и не только намного проще, но и... позвольте мне говорить откровенно, мистер Мейсон, намного приличней.

- Я полагаю, - заметил Мейсон, - когда девушка находит свои жизненные проблемы непереносимыми и решает уйти в вечность, она менее всего озабочена приличиями.

- Да, да, конечно. Я понимаю, понимаю. Бедняжка. Я лично все это прекрасно понимаю, и тем не менее, мистер Мейсон, едва ли можно было совершить это более... если позволите мне так выразиться, более неподходящим способом.

- Что вы имеете в виду?

- Ну, поднялась вся эта газетная шумиха, у Бенни - Бенджамина Эддикса - было много неприятностей, вот что я имею в виду. Мистер Эддикс был к ней очень привязан. Как к своей служащей, вы понимаете меня, мистер Мейсон, только как к своей служащей. Он сделал бы все возможное, чтобы облегчить ее страдания, если бы он, конечно, знал о них. Мне кажется, я могу заверить вас со всей определенностью, что если бы проблемы несчастной девушки были хоть каким-то образом связаны с деньгами, то мистер Эддикс сделал бы все возможное, оказал бы любую необходимую помощь...

- А в чем заключались проблемы? - спросил Мейсон.

Фэллон развел толстыми короткими руками: