- Вы все еще не понимаете, не так ли, господа? - обратился Итайн к отделению современной истории. - Прежнее правительство смещено - смещено самим императором Сарабианом. Тамульская империя отныне представляет собой монархию эленийского образца, и правит ею полновластно император Сарабиан. Прежнее правительство - и его первый министр - больше не стоят у власти.

- Первого министра нельзя сместить! - визгливо крикнул Далаш. - Он сохраняет свой пост пожизненно!

- Даже если это и так, у этой проблемы есть весьма простое решение, не так ли?

- Ты не посмеешь!

- Не я, старина. Это решать императору. Не сердите его, господа. Если вы выведете его из себя, он украсит вашими головами городские ворота. Итак, продолжим. Я хотел бы успеть сказать побольше перед тем, как наступит традиционный перерыв. Ход событий был ускорен неудавшимся мятежом. Пондия Субат был причастен к заговору и намеревался стоять в стороне, ломая руки, покуда пьяная толпа не перебьет всех его политических противников, включая, очевидно, и самого императора. Если профессору Далашу так хочется кричать "измена!", пусть он поразмыслит вот над этим. Мы многое открыли после провала мятежа, не только то, что касалось измены первого министра, но и предательство министра внутренних дел. Наиважнейшим, однако, было открытие, что весь мятеж был подготовлен и вдохновлен Заластой и что Заласта состоит в тайном союзе с Экатасом, верховным жрецом Киргона, бога якобы вымерших киргаев.

Теперь у принца Спархока не было иного выхода, как только извлечь Беллиом оттуда, где он был спрятан, и послать в Чиреллос за подкреплением. Привлек он к своему делу и других союзников, не последними среди которых были дэльфы существующие на самом деле и во всем своем грозном сиянии.

- Что за чушь! - презрительно фыркнул главный забияка отделения современной истории, грубый и мускулистый профессор Пессалт. - И мы должны поверить всей этой чепухе?

- Ты уже видел сегодня тролля, Пессалт, - напомнил ему Итайн. - Хочешь дождаться и явления сияющего? Если пожелаешь, я могу это устроить - только, пожалуйста, снаружи. Мы в жизни не избавимся от вони, если ты превратишься в груду гниющей слизи прямо перед трибуной.