«Алкиноос» опаздывал уже на три минуты.

Оставшись в одиночестве на командном посту, Жорж Маоган снова надел свой скафандр. Внутри корабля эта одежда была не нужна, но при отлете нельзя было пренебрегать ничем. Какое-то мгновение его взгляд задержался на многочисленных контрольных экранах, затем он решительно нажал на рычаг, украшенный серебряным орлом. Этот рычаг управлял стартом корабля.

Ничто внутри корабля не говорило о драме, которая разыгрывалась снаружи. Под тихое мурлыканье климатизатора стрелки начали описывать круги по циферблатам и диаграммы выписывали свои четкие кружева на экранах.

Ураган не являлся препятствием для «Алкинооса», так же как и интенсивные электрические разряды. Диаграммы на экранах искажались при прохождении электрических полей, затем их кривая снова становилась нормальной. Эта часть взлета никогда не беспокоила Жоржа Маогана.

Его беспокоили скорее последствия - нарушения привычных связей в космосе, где теперь оказался корабль, казались немного больше внушающими опасение, чем водовороты взбесившейся атмосферы Алонита-2, которая, не смотря на катаклизм, все еще выполняла свою защитную функцию. Особые опасения вызывал этот пресловутый фактор «ф».

Маоган нажал на клавишу, заняв свое место перед микрофоном.

- Всеобщий вызов,- сказал он.- С вами говорит Жорж Маоган. Мы только чТо стартовали и вот-вот выйдем в открытый космос. Температура за бортом 2700 градусов, но специальная смола - экзодубль-В - покрывающая корпус корабля, испаряется так, как нужно, обеспечивая тем самым нормальную температуру на борту. Я подчеркиваю: окись стория,.из которой состоят ячейки, может выдержать до 3200 градусов. Вы понимаете, что мы пока вполной безопасности, к тому же система климатизации работает пока не на полную мощность…

Неожиданно в то время, как он говорил, резкое колебание диаграмм полета привлекло его внимание. Это производило впечатление того, что правый атомный двигатель заработал с перебоями. Но ничто в голосе Маогана не выдало его тревоги. Он продолжал говорить: