Тогда коммодор предположил, что урдилокс потерял свою прозрачность из-за перегрева или по какой иной причине. Вернувшись на пост, он включил камеры внешнего обзора и увидел абсолютную пустоту, заполнившую экраны. Где-то в уголке его мозга билась мысль, что и телевидение вышло из строя из-за жары. С нервозностью, необычной для человека его закалки, Маоган включил все приборы, способные служить кораблю глазами и ушами. По старой привычке он считывал ответы вслух:

- Прямой обзор - 0. Телевидение - 0. Радиотелескоп…- он заколебался.- 0.

Своим привычным жестом, щелчком, он сдвинул фуражку на затылок.

- Это невозможно! Весь белый свет сошел с ума! Он продолжал свои исследования:

- Магнетометр - 0.

- Внешний термометр - абсолютный нуль.

- Нуль! - выругался он,- нуль, нуль, везде только нуль!

В первый раз за долгие годы он закурил сигарету и решительно двинулся к выходной камере.

Скафандры находились в боксах внутри шлюзовой камеры, также освещенной небольшой синей лампочкой.

В окружающей его со всех сторон тишине Маоган натянул свой скафандр, проверил, работают ли ракеты индивидуального двигателя. Тщательно осмотрел крепления шнура, соединяющего его с кораблем. Закончив эти приготовления, он вошел в люк, который почти не пострадал от жары, и провалился в пустоту.

Маоган был космонавтом высшего класса. Тесты показывали, что четкость его мышления, хладнокровие и здравый смысл исследователя не могли быть поколеблены ни при каких условиях. Но сейчас, выбравшись наружу, он весь сжался, чтобы не завыть от тоски, нахлынувшей на него.

Ужасающее впечатление от пустоты, полнейшего отсутствия жизни были настолько сильны, что уже через несколько секунд, объятый неудержимой паникой, Жорж Маоган потянул за шнур и вернулся в шлюзовую камеру.

Он стянул с себя скафандр, надел униформу и вернулся в центральный пост. «Алкиноос», запущенный при отлете по произвольной траектории, затерялся в бесконечности. Он заблудился в пространстве и, может быть, во времени, и…