— А где они сидят?.. то есть, я хотел спросить…

— Первый взвод занимает правый фланг обороны. А найдешь их сам, понял? Это твое первое задание. — Боровой снова стал рассматривать в бинокль противоположный холм.

Лейтенант растерялся.

— Я ведь чужой для них. Как же я их найду?

— Найдешь-найдешь! — не отрываясь от бинокля, произнес Боровой.

Он поднял голову, словно услышав что-то.

— Все! — вдруг рявкнул ротный. — У тебя есть минута — полторы, чтобы найти свой взвод. Не справишься — отдам под трибунал за неисполнение приказа. Бегом!

Наклонив голову вперед, лейтенант бросился по окопу, но споткнулся и упал. Он спешно поднялся, сапоги скользили по снегу, руки в домашних вязаных перчатках пытались ухватиться за обледенелые стенки окопа.

— Что думаешь, Семен Владимирович? — спросил ротный, когда молодой лейтенант скрылся за бруствером.

— Может и не дожить до трибунала, — мрачно ответил старшина. Его голос был с хрипотцой, словно от долгого курения.

— Если не проявит сноровку и не справится с простым заданием — мне такой командир не нужен. Думаешь, есть в нем характер?

— Щенок безвольный.

— Не нужно таких выражений, Семен Владимирович.

— Ты спросил, я ответил.

Боровой в который раз посмотрел на противоположный холм, недовольно покачал головой, затем поверх ушанки натянул каску, туго стиснув ремешок под подбородком. Старшина тоже смотрел на холм, но как-то безучастно. Квадратной формы ушанка с красной звездой была надвинута почти на самые брови. Он не стал надевать каску, как Боровой. Казалось, что смерть была ему нипочем.

— До сих пор не можешь оправиться? — спросил Боровой.

— Не придумано ещё таких лекарств, — ответил старшина, выдохнув вместе со словами целое облачко пара.

— Каску надень, — приказал Боровой и ощутил на себе безучастный взгляд старшины.