— Это кухня, это гостиная, это комната отдыха, теперь она твоя, это вход в мои личные покои — без зова не входить, это библиотека, это кладовка. В кухне, кажется, был мед и джем — бери. Я буду утром. К внешним дверям даже не подходить.
— Да, госпожа.
И я тем же путем через окно-дверь понеслась обратно, я уже чувствовала, что Вик пришел и в нетерпении ждет меня.
Своих мужчин я принимала в апартаментах над рестораном рядом с моим кабинетом, я вообще на протяжении пары десятилетий никого не приводила к себе домой, до сегодняшнего дня.
* * *Вик, моя последняя находка, он такой милый и необычный, очень сильный и физически и духом, и при этом в нем нет ни капли агрессии или ненависти к кому-либо. Это тем более странно, что после того как его подростком сбила машина, и не просто сбила, а обезумевший водитель сдал назад и переехал его еще раз, его собирали буквально по частям, и прошло два года, прежде чем он смог ходить. Внешне он был некрасив — и лицом, и изувеченным телом, но внутренне он светился, как ласковое утреннее солнышко.
Уже год мы видимся почти каждую неделю, и он до сих пор не может поверить своему счастью, что такая красивая и шикарная женщина обратила на него внимание. А я красива. Я всегда красива, но когда пятнадцать лет назад пришла пора в очередной раз изменяться — мне уже жутко надоело быть блондинкой, и тут мне попался на глаза постер европейской актрисы Моники Белуччи. Я была приятно поражена — наконец-то пример настоящей женщины, а не худосочно-силиконовой куклы, я пересмотрела все ее фильмы, и взяла ее за образец, только овал лица сделала чуть более вытянутым, чем у нее, и глаза оставила темно-зелеными, чтоб папарацци за мной не бегали.