– Оставьте меня, мисс Уна!

Напряженная ситуация вернула Люси к угрюмому подчинению и сделал ее речь невнятной.

– Я ничего от вас не возьму. Я пойду в полицию.

– Извини, милочка, я не хотела причинить боль. Ты же знаешь мой мерзкий характер, Люси.

Голос Уны стал сиплый от волнения и деланной заботливости.

– Я сделала тебе больно?

– Нет, не сделали. Вы не могли сделать мне больно. Просто не подходите ко мне. Уйдите, оставьте меня в покое.

– Почему я должна так сделать?

– Потому что вы от меня ничего не добьетесь.

– На сколько же ты согласна, милочка?

– И не предлагайте мне денег. Я вам не «милочка».

– Пять тысяч долларов!

– Я не трону ваших денег. – А ты становишься чересчур разборчивой, черномазая девка. Тебе ведь никто не давал работы, пока я не взяла тебя.

– Не называйте меня так, и делайте что хотите с вашей работой. Я не вернусь к вам даже под страхом смерти.

– Может быть, так оно и будет, – весело проговорила Уна. – Надеюсь, что смерть будет тебе угрожать.

Ее шаги прозвучали к выходу, и дверь хлопнула. Последовала мрачная тишина, потом серия звуков, медленных вялых движений. Они закончились скрипом пружин кровати и тяжелым вздохом. Я вернулся к окну. Голубизна неба ударила мне в глаза. У входа Уна садилась в такси, затем оно уехало. Я выкурил две сигареты и, наконец, Люси вышла и заперла дверь на ключ, висевший на медном кольце. Несколько секунд она помедлила, стоя на бетонном крыльце, подобно неопытному ныряльщику, готовящемуся к трудному прыжку. Толстый слой пудры покрывал, как глазурь, ее лицо, не слишком хорошо маскируя цвет ее кожи. На ней была все та же одежда, но ее тело казалось более мягким и женственным.

Она прошла через двор, повернула направо и пошла по шоссе. Я последовал за ней пешком. Она шла быстрыми и неуверенными шагами, и я даже боялся, не собирается ли она броситься под машину. Потом ее походка стала более уверенной.