Нервно ломая тонкие пальцы, женщина произнесла:
— За четыре дня какая-нибудь другая группа населения Федерации может решиться на измену; тогда возможность получить преимущество для нас будет потеряна. Ультиматум землян поставил правительство в критическое положение, и Ханстон считает, что мы должны действовать немедленно. Позднее можно будет опросить людей и скорректировать действия комитета в соответствии с их пожеланиями.
— Сейчас решается судьба целой цивилизации, — ответил Мэтби. — Может ли взять на себя ответственность за решение один человек, или небольшой комитет, или даже сообщество из нескольких сотен тысяч наших людей? Я полагаю — нет; ведь в Федерации живет шестьдесят миллиардов граждан. Передайте мое мнение комитету и — прощайте.
Мэтби остановил аэрокар и спрыгнул на землю. Он не поворачивал головы, пока не оказался за стальной оградой, окружавшей одну из небольших баз Космических вооруженных сил, расположенных на Ланте.
Охранник у ворот базы проверил удостоверение Мэтби и сказал:
— Капитан, мной получен приказ сопровождать Вас в здание Капитолия на совещание членов правительства с военным командованием. Готовы ли Вы следовать за мной?
— Конечно, — ответил Мэтби без колебаний.
Минутой позже он пересекал город в военном аэрокаре.
Ситуация, как понимал Мэтби, еще не являлась необратимой. В одно мгновение он мог определенным образом сконцентрировать свою волю и взять под телепатический контроль сопровождающего его охранника и пилота воздушной машины. Все зависело от цели, с которой его, рядового капитана флота, вызывали в столь высокое собрание. Подумав, Мэтби решил не предпринимать ничего.
Маленький воздушный корабль приземлился в небольшом дворе между двумя высотными зданиями. Мэтби провели в широкий, ярко освещенный коридор и затем пропустили в зал, где два десятка мужчин восседали за длинным столом. О его прибытии немедленно доложили; как только он вошел, беседа за столом прервалась и все повернулись к Мэтби, внимательно его рассматривая. Мэтби также окинул быстрым взглядом сидевших за столом людей. Двоих он знал лично; они носили форму высших офицеров флота. Оба приветливо кивнули ему.