Мистер Кетчум посмотрел на часы. Почти три часа дня. Двенадцать часов в этой паршивой Захарии! Он покосился в окно на проносящиеся мимо громады зданий. Из-за тумана было трудно определить, из чего сложены стены. Он перевел взгляд на свои пухлые ладони, застывшие на коленях, потом уголком глаза глянул на Шипли. Шеф полиции, выпрямившись, замер на сиденье, глядя прямо перед собой. Мистер Кетчум тяжело вздохнул.

На главной улице туман, казалось, начал редеть. Возможно, морской бриз, подумал мистер Кетчум и принялся рассматривать мелькавшие за стеклом здания. Все магазины и офисы были закрыты. С той стороны, где сидел Шипли, глазам открывалась схожая картина.

- Где все жители? - наконец решился он.

- Что?

- Я говорю, где все жители?

- Сидят дома. - Шеф полиции улыбнулся, не разжимая губ.

- Но еще только среда. Когда же они работают? - Удивился мистер Кетчум.

- Сегодня плохой день, и работать не стоит, - ответил Шипли.

Мистер Кетчум покосился на изжелта-бледное лицо шефа полиции и поспешно отвернулся. Холодное предчувствие мохнатым пауком зашевелилось в желудке. Что же, черт побери, все это значит? В сидении за решеткой приятного мало, однако здесь - в клубах сырого тумана - он чувствовал себя еще хуже.

- Понятно. - Мистер Кетчум не узнал своего срывающегося голоса. - У вас ведь всего шестьдесят семь жителей?

Шипли не отвечал.

- Ск... сколько лет вашему городу? - В тишине он услышал, как хрустнули пальцы шефа полиции.

- Сто пятьдесят, - проговорил Шипли.

- Это много. - Мистер Кетчум с усилием сглотнул. Горло немного саднило. "Ну же, - пронеслось в голове, - успокойся, возьми себя в руки".

- А почему Захария? - слова беспорядочно слетали с языка, отказываясь подчиняться его воле.