Может, желтый был, а может, коричневый. А может, и вовсе красный. Рядом с ней топтался некто Бессловесный, абсолютно голый, загорелый, с соплей под носом, с указательным пальцем во рту, росточку полуметрового или того менее, судя по некоторым небольшим признакам - мужеского полу. Год ему от роду - с ходу определил Вадим. Не было у него теперь занятия душевнее, чем на глаз определять возраст врагов.

- Ну, дяденька же... - с раздражением повторила девчонка, не понимая: почему этот пожилой чудак в белой кепке сидит на траве, испуганно разглядывает ее и на призывы не реагирует. Совсем, что ли, со страху сдурел?..

- Слышу, не глухой, - сварливо сказал Вадим. Возможно, попади ему под руку книга Макаренко или Сухомлинского, он прочел бы в ней, что с детьми следует разговаривать ласково и вежливо. Но в растрепанном номере журнала "Наука и жизнь" о воспитании детей не было ни слова.

- Чего надо?

- Это мой братик, - девчонка потрясла голого субъекта за коричневую ручонку, и он, молчаливо соглашаясь, качнулся туда-сюда, не вынимая пальца изо рта.

- А мне-то что? - спросил Вадим, заранее готовый к любой пакости и со стороны девчонки, и со стороны братика.

- Вам-то ничего, а мне каково? - Девчонка опять потрясла брата свободной ладошкой - совсем по-бабьи, по-взрослому, подперев щеку. - Забот с ним знаете сколько?

- Не знаю, - сказал Вадим и на всякий случай поглядел по сторонам: вроде никого кругом, спокойно.

- И слава богу, что не знаете, - закивала девчонка. - Так я к вам по делу. Он вертолет на ваш участок запустил, а мамка за вертолет мне всыплет, ему-то что...

- Какой еще вертолет? - взъярился сбитый с толку Вадим, даже встал. Какой вертолет, спрашиваю?

- Зеленый, - спокойно объяснила девчонка. - С винтом.

- Знаю, что с винтом!.. А танка он сюда не запускал? Бомбы не бросал?

Орал и сам понимал, что смешон: на кого орет? Однако не мог остановиться и орал не столько на кого, сколько для кого - для себя надрывался, себя успокаивал, а точнее, подобно самураю, приводил в боевую готовность.