Джина объяснила.

Двадцать минут спустя, задержавшись ненадолго в лавке, торговавшей подержанной (скорее всего - краденой) одеждой, чтобы переодеться во что-то без следов крови, Джина сжимала в руках все содержимое своей банковской ячейки. Нельзя сказать, чтобы пакет был очень тяжелым: фальшивые документы, билеты, которые они с тайным женихом купили для путешествия во времени (Господи, каким все это представлялось невинным приключением! Снять фильм, с которого начнется их карьера великих мастеров кинематографа...)? колечко так и лежало в маленьком бархатном футлярчике, некогда принадлежавшем матери Карла. Хоть какое-то воспоминание о Карле все-таки будет с ней...

Еще она захватила плоскую деревянную шкатулку, в которой лежали два револьвера на дымном порохе - "ремингтоны" модели 1858 года, тяжелые штуковины сорок четвертого калибра, которыми Карл пользовался на съемках фильмов про Геттисберг и освоение Запада. Он обучил ее пользоваться ими месяц назад, после того как выиграл первенство Нью-Йорка по стрельбе. Отец бы лопнул от ярости, узнай он про то, что она хранит их в своей ячейке. Армстро осмотрел пистолеты молча, и взгляд его (ее?) не был ни одобрительным, ни осуждающим - так, оценивающий.

- У тебя пули к ним есть?

- В нижнем отделении шкатулки, - кивнула Джина.

- Отлично. От современных придется избавиться прежде, чем мы доберемся до ВВ-86. А хоть какое-то оружие нам просто необходимо. Как они заряжаются?

Джина молча полезла в шкатулку за зарядами, но ледяной голос Ноа остановил ее:

- Не сейчас.

- Но почему? - чуть визгливо возмутилась Джина. - Потому, что это незаконно? Черт подрал, так ведь это мой папочка написал эти законы! И они не помогли остановить... - Она осеклась.

Голос Ноа Армстро сделался неожиданно мягким.

- Нет, не поэтому. Нам просто не удастся пронести на ВВ-86 заряженные пистолеты. Мы можем выдать их за реквизит, но только не в том случае, если они будут заряжены и готовы к стрельбе. Просто объясни мне, как они заряжаются, и мы сделаем это сразу же, как окажемся на станции.