#

Слово за Брю, но что он должен сказать? Попав в яму, Томми, не рой ее дальше, а продолжай защищаться. Опять же отец.

— Я прошу прощения, фрау Рихтер, — начал он в уважительном тоне, впрочем никоим образом не означавшем, будто он сделал нечто такое, за что должен перед ней извиняться. — Кто именно снабдил вашего клиента информацией — я бы сказал, создал у него впечатление, — что мой банк может сотворить для него это маленькое чудо?

— Не столько даже банк, мистер Брю. Лично вы.

— Боюсь, что все это звучит не слишком убедительно. Я вас спросил про источник информации.

— Возможно, адвокат. Еще один из нашего роду-племени, — добавила она самоуничижительно.

Он попробовал подойти с другого боку:

— А на каком языке, хотел бы я знать, получили вы эту информацию от своего клиента?

— О мистере Липицане?

— И не только. Скажем, мое имя?

Ее юное лицо было тверже камня.

— Мой клиент сказал бы, что это вопрос несущественный.

— Тогда позвольте полюбопытствовать, не было ли посредников, когда он давал вам указания? Например, квалифицированный переводчик? Или вы общаетесь с ним напрямую?

Прядь волос снова выскользнула из-под берета, но на этот раз фрау Рихтер принялась накручивать ее на палец, поглядывая вокруг себя с хмурым видом.

— На русском, — сказала она и взглянула на него с неожиданным интересом. — А вы по-русски говорите?

— Сносно. Пожалуй, даже неплохо.

Это признание, похоже, разбудило в ней женское начало: впервые за все время она улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

— Где вы его выучили?

— Я? В Париже, увы. Такая вот декадентская среда.