– Руайан, – прошептала Камелия, не в силах сопротивляться. Из раны женщины хлестала кровь. Рана оказалась серьезной, и спасти Камелию не смог бы даже сам бог.

Анвар опустил тело женщины на поверхность воды и, помедлив мгновение, за которое успел произнести коротенькую молитву, рванул вверх по трапу. На палубе, через которую перекатывались волны, он увидел Хакима. Тот из последних сил держался за леер. Лишь бы не пойти вслед за яхтой. Он боялся водоворота белоснежной красавицы, который образуется после того, как она пойдет на дно. Боялся своей крови, бившей из ножевой раны.

Анвар привязал к спасательному кругу Хакима и опустил его на воду. Сбросил с себя одежду и стал отплывать от тонущей яхты, буксируя раненого товарища. Его взгляд был устремлен в сторону беглецов. Только в сторону. Из-за воды, плескающейся возле глаз, он их не видел.

Анвара привлек звук мотора. Он повернул голову в сторону берега и увидел спешащий к месту катастрофы катер. И снова ощутил дрожь во всем теле. Он не увидел своей яхты. «Мневис» ушла на дно тихо, без всплеска. Только неестественная гладь, которую всегда можно встретить за дамбой, показывала о недавнем водовороте.

Парень лет двадцати пяти помог Эбелю подняться на борт. Пока он вытаскивал раненого Хакима, Анвар не мог думать ни о чем, кроме жены и дочери, и еще одной вещи: достоинствах этой лодки. С двумя мощными моторами ее основным режимом использования являлось глиссирование со скоростью свыше пятидесяти узлов; значит, можно выжать шестьдесят, что казалось невозможным.

По длине корпус лодки был разбит на три отсека – форпик, каюту и кокпит. Едва хозяин катера втащил на борт Хакима, Анвар завел сначала один двигатель и дал ему полный газ, нажимая на отполированную рукоятку до отказа, затем повторил те же действия с другим мотором. Он повел катер, держа одной рукой штурвал, другой придерживая рукоятку газа. Он направлял лодку вдоль берега, надеясь, что, сокращая путь, имея небольшое преимущество в скорости, он нагонит беглеца уже напротив городка Шателайон-Плаж.