Свободной рукой он разорвал платье девушки, обнажив белую нижнюю рубашку, которая уже пропиталась кровью. Разорвав и рубашку, он швырнул мертвое тело на крылечко, точно сломанную куклу. Затем повернулся спиной к дому и пошел к воротам, задержавшись лишь для того, чтобы прислушаться к ночной тишине. Убедившись, что путь свободен, он ушел той же дорогой.
Выудив из кармана платок, он тщательно вытер рот.
Дело сделано — сегодня он дал толчок событиям последующих дней.
ГЛАВА 1
В этом месте он едва не погиб и сюда возвращался каждый день перед восходом солнца.
Лисил стоял, истекая потом, на стылой прогалине, со всех сторон окруженной косматыми разлапистыми елями. На востоке, над краем леса, уже всходило солнце, и блики солнечного света плясали на морских волнах, катившихся с запада. Вдоль берега неглубокого залива протянулся городок Миишка, и на крышах домов играли отблески зари.
Светлые волосы Лисила, промокнув от пота, прилипли к шее и плечам, облепили узкое лицо, обнажив острые кончики ушей. На смуглой шее и на правой щеке, ближе к подбородку, белели старые шрамы. Коричневая рубашка из тонкого хлопка липла к спине, ноги взопрели в мягких кожаных сапожках. Тяжело дыша, Лисил раздраженно скривился и вытер со лба щедрые струйки пота. И зябко поежился — стылое осеннее утро так и подгоняло побольше двигаться, чтобы согреться.
— Валхачкасейя! — прошипел он сквозь зубы, хотя и не вполне понимал значение этого слова.
Мать Лисила — Нейна, как называл ее отец, — шептала это слово, когда была чем-то огорчена или рассержена, или же когда ей случалось порезаться, затачивая нож. Ее узкое треугольное, гладко-смуглое лицо морщилось, и тонкие светлые брови сердито сходились на переносице, когда она нечаянно переходила на свой родной язык.