- Да, господин президент.

Изображение на видеофоне растаяло вместе с голосом женщины. Роубс смотрел на пустой экран, стараясь как можно дольше не отрывать от него глаз.

- Вы нарочно это сделали! - произнес он глухим голосом. - И оделись так нарочно! Зачем вы со мной так поступаете?

Он сжал кулаки, не отрывая рук от поверхности стола.

- Это лишь маленькая забава старого человека, мой дорогой. У меня нынче так мало удовольствий. Ты ведь не станешь лишать меня права иногда безобидно шутить?

- Шутка, из-за которой вас чуть не пристрелили! Роубс вдруг ощутил гнев. Сегодня ему и так предстоят три нелегкие встречи, а тут еще приходится как-то изворачиваться, чтобы успокоить охрану.

- Едва ли.

Старик зашевелился и повернулся прямо к Роубсу.

Президент поднял голову, решив смутить старика взглядом, выказать властность. Но солнце было слишком ярким. Роубс не мог разглядеть лица старика, потому что свет окружал его. Глаза у него заслезились, и он снова опустил лицо на сжатые кулаки.

- Я понимаю тебя, Питер, понимаю, - участливо сказал старик. - Ты всегда склонен к преувеличениям, когда находишься под влиянием стресса. Я делаю на это скидку. Ведь у тебя промелькнула мысль - позволить роботу убить меня? Уверяю тебя, дорогой, я ничуть не обиделся.

Кулаки у Роубса вдруг разжались, в руках появилась слабость.

- Я... прошу прощения, Абдиэль. Это проклятое вторжение...

- ... которое, как мы с тобой знаем, вовсе не вторжение. Скорее приглашение, согласен? Полагаю, наш разговор не записывается.

- Боже упаси! - содрогнулся Роубс.

- Бог думает о вещах поважнее. Если позволишь...

Абдиэль поднял правую руку. Лампочки в зеркале погасли, потухла настольная лампа. Кофеварка отключилась в разгар работы, музыка умолкла.

- Что вы сделали? - Роубс встревоженно огляделся вокруг.

- Прервал электроснабжение помещения.